Электронные книги
Главная
Русская классика
Белинский
Блок
Богданович
Гончаров
Горький
Грибоедов
Григорович
Давыдов
Дашкова
Дельвиг
Державин
Есенин
Жуковский
Измайлов
Карамзин
Куприн
Лермонтов
Майков
Некрасов
Никитин
Ознобишин
Островский
Пнин
Полежаев
Пушкин
Ростопчина
Рылеев
Станкевич
Толстой
Тютчев
Фет
Фигнер
Шевырев
Языков

Опрос
Вы любите читать?

Да!
Нет..


Друзья сайта


Антон-Горемыка часть 41

Антон-Горемыка часть 41

Тут замахнулся он было в рассеянности на петуха, взгромоздившегося на
соседний забор и неожиданно продравшего горло, но, к счастию, спохватился
заблаговременно: петух был его собственный; он кашлянул, плюнул и, окинув
еще раз двор, вошел к себе в сени.
Квартира его занимала часть старого флигеля, построенного, как водилось
в прежние годы, для помещения гостей, имеющих обыкновение приезжать в
провинции на неделю, а иногда и более, нимало не заботясь о том, приятно ли
это или нет хозяину. Но теперь не оставалось и тени тех крошечных, уютных
комнаток с ситцевым диванчиком, постелью, загроможденною перинами,
умывальником подле окна с вечно висевшим над ним пестрым полотенцем -
узаконенным годичным приношением трудолюбивых деревенских баб. Следы
комнаток обозначались лишь на внутренней стене всего здания желтоватыми
полосами от перегородок, замененных двумя капитальными стенами, с сеничками
посередине, разделявшими флигель на две равные половины. Над дверьми одной
стороны сеней висела черная доска с надписью: "Контора"; над дверьми другой
не было никакой надписи - да и не надо было: всякий знал хорошо, что тут жил
Никита Федорыч. Нельзя пропустить без внимания промежутка между двумя этими
половинами, то есть сеничек; они также имели свое особое назначение, хотя
также не видно было никакой надписи: здесь в летнее время Никита Федорыч
производил суд, или, лучше сказать, расправу над провинившимися крестьянами,
порученными его надзору, с истинно безукоризненной справедливостью.
Квартира управляющего состояла из темной прихожей, в то же время кухни,
и трех больших светлых комнат. В первой из них, как прежде других
бросающейся в глаза, хозяин и хозяйка старались завсегда соблюдать чистоту и
порядок. Предметы роскоши также имели здесь место. В самом светлом и видном
углу блистал ярко вычищенный образ в богатой серебряной ризе, которым
покойный барин, в качестве посаженого отца, благословил жену бывшего своего
камердинера; подле него на старинной резной горке находился разрозненный
фарфоровый сервиз, или, лучше сказать, несколько разрозненных сервизов,
вероятно тоже подаренных в разных случаях старым барином смазливой Анне
Андреевне. В остальных углах и вдоль стен были установлены в ряд
разнокалиберные, разнохарактерные диваны, кресла, стулья, иные из красного
дерева с позолотою, другие обтянутые полинявшим штофом, которыми владел
Никита Федорыч, должно быть вследствие духовного завещания после барина или
чрез излишнюю к нему благосклонность покойника. Две другие комнаты были
почти вплотную заставлены пожитками, перинами, холстинами, сундуками и
всяким другим добром обоих супругов, не выключая, разумеется, и широкой
двуспальной постели, величественно возносившейся поперек дверей. Но туда из
посторонних никто не заглядывал; Никита Федорыч почему-то не допускал этого,
а следовательно, и нам нет до них никакой надобности.
- У-уф! матушка Анна Андреевна, умаялся совсем с этим проклятым
народом, - произнес Никита Федорыч, садясь к окну в широкие старинные
кресла. - Ну, барыня-сударыня, - продолжал он, - наливай-ка теперь чайку...
смотри, покрепче только, позабористее... Эй ты, ваша милость, троскинский
бурмистр, поди-ка, брат, сюда... - сказал он, обращаясь к необыкновенно
толстому, неуклюжему ребенку лет пяти, сидевшему в углу под стенными часами
и таскавшему по полу котенка, связанного веревочкою за задние ноги. - Экой
плут, зачем привязал котенка? Брось его, того и гляди, глаза еще
выцарапает...
Ребенок, страдавший английскою болезнию, согнувшей ему дугой ноги,
встал на четвереньки, поднялся, кряхтя и покрякивая, на ноги и,
переваливаясь как селезень, подошел к отцу.
- Ну, ну, скажи-ка ты мне, молодец, - продолжал тот, гладя его с
самодовольной миной по голове, - я бишь забыл, какие деньги ты больше-то
любишь, бумажки или серебро?..
Это был всегдашний, любимый вопрос, который Никита Федорыч задавал сыну
по нескольку раз в день.
- Бумажки! - отвечал, отдуваясь, ребенок.
- Ха, ха, ха!.. Ну, а отчего бы ты скорее взял бумажки?
- Легче носить! - отвечал троскинский бурмистр таким голосом, который
ясно показывал, что уже ему надоело повторять одно и то же.
- Ха, ха, ха!.. Ну, ну, поди к матери, она тебе сахарку даст; пряничка
ел сегодня?

 (голосов: 0)
Views Просмотров: 108


Интересное


Copyright © Электронные книги 2009