Электронные книги
Главная
Русская классика
Белинский
Блок
Богданович
Гончаров
Горький
Грибоедов
Григорович
Давыдов
Дашкова
Дельвиг
Державин
Есенин
Жуковский
Измайлов
Карамзин
Куприн
Лермонтов
Майков
Некрасов
Никитин
Ознобишин
Островский
Пнин
Полежаев
Пушкин
Ростопчина
Рылеев
Станкевич
Толстой
Тютчев
Фет
Фигнер
Шевырев
Языков

Опрос
Вы любите читать?

Да!
Нет..


Друзья сайта


Антон-Горемыка часть 35

Антон-Горемыка часть 35

- Что, бабушка, - сказал один из молодых парней, ударяя ее по плечу, -
умирать пора!..
- Ась, касатик!..
- Умирать пора, что шляешься...
- По хлебушко, кормилец, хлебушка нетути...
- А вон это что у тебя в мешке? ишь туго больно набито, - заметил он,
подходя ближе и протягивая руку, чтобы пощупать суму; но старуха проворно
повернулась к нему лицом и никак не допустила его до этого.
Другой молодой парень, стоявший поблизости, ловко подскочил в это время
к ней сзади, и та не успела обернуться, как уже он обхватил мешок обеими
руками и закричал, надрываясь от смеха:
- Старуха, мотри, эй, крупа-то высыпалась... право, на дне прореха...
дорогой, того и гляди, всю раструсишь...
- Оставь!.. каку тут еще крупу нашел... - бормотала сердито Архаровна,
стараясь высвободить мешок из рук парня, - экой пропастный, полно, оставь...
Но парень одним поворотом руки бросил суму наземь, повернул старуху и
указал ей на прореху, из которой в самом деле сыпалась тоненькою струею
крупа.
- Ахти!.. батюшки!.. - крикнула старуха, расталкивая собравшихся зевак
и поспешно нагибаясь, - ой, касатики мои... вот люди добрые подали крупицы
на мою бедность... да и та растерялась... ох...
И она заплакала.
- Знать, много ты бедна, - сказал иронически парень, - что целый мешок
наворочали тебе люди-то добрые... эки добрые, право; у них крупа-то, видно,
что скорлупа... Да что ты пихаешься, тетенька? небось, не возьму, не съем, -
продолжал он, удерживая одною рукою Архаровну, другою развертывая суму. -
Ишь, ребята... эй, поглядите, какова нищенка... вона чего припасла... вон в
кулечке говядина... э! э!.. эхва, штоф винца в тряпице... два! братцы! два
штофа и сала кусок, э! а вот и кулек с крупою... жаль только, тетка,
прорвался он у тебя маленько... ай да побирушка! да полно, уж не живешь ли
ты домком... Чай, на ярманке накупила по хозяйству... что ж, в гости-то
позовешь нас, что ли?.. да полно, ну, чего пузыришься, ишь огрызается как!
говорят, не съедим, не тронем, поглядеть только хотелось...
И он обхватил ее еще крепче руками.
- Ишь, взаправду, чего набрала, - заметил старик, подбираясь к мешку, -
а еще милостинку собираешь... эх ты... жидовина... да тебе, старой, эвтого и
в год не съесть...
Все эти замечания, хохот, насмешки толпы, обступившей парня и нищенку,
остервенили донельзя Архаровну; куда девались ее несчастный вид и обычное
смирение! она ругалась теперь на все бока, билась, скрежетала зубами и
казалась настоящей ведьмой; разумеется, чем долее длилась эта сцена, тем
сильнее и сильнее раздавался хохот, тем теснее становился кружок зрителей...
Наконец кто-то ринулся из толпы к парню и, ухватив его за плечи, крикнул что
было силы:
- Эй, Петруха, мотри, укусит... пусти!..
Парень отскочил; толпа завыла еще громче, услышав страшные
ругательства, которыми старуха начала осыпать ее. Наконец Архаровна встала;
повязка сползла с головы ее, седые волосы рассыпались в беспорядке по
лохмотьям; лицо ее, искривленное бешенством, стало вдруг так отвратительно,
что некоторые отступили даже назад. Она подобрала, не оправляясь, все свои
покупки в суму, взяла ее в обе руки, забросила с необыкновенною легкостью на
плечи и, осыпав еще раз толпу проклятиями, поплелась твердым шагом к городу.
Все это исполнено было так неожиданно, что все опешили от удивления; густой,
оглушительный хохот раздался уже тогда в толпе, когда старуха совсем исчезла
из виду...
Хмельной старичишка, приехавший с молодым парнем, готовился было начать
рассказ о встрече своей с Антоном какому-то мельнику (что делал он без
исключения всякий раз, как на сцену появлялось новое лицо), когда к кружку
их подошел человек высокого роста, щегольски одетый; все в нем с первого
разу показывало зажиточного фабричного мужика. На нем была розовая ситцевая
рубаха, подпоясанная низехонько пестрым гарусным шнурком с привешенным к
нему за ремешок медным гребнем; на плечах его наброшен был с невыразимою
небрежностью длинный-предлинный синий кафтан со сборами и схватцами. Зеленые
замшевые рукавицы, отороченные красной кожей, высокая шляпа, утыканная алыми
цветами с кулича, и клетчатый бумажный платок, который тащил он по земле,
довершали его наряд.

 (голосов: 0)
Views Просмотров: 102


Интересное


Copyright © Электронные книги 2009