Электронные книги
Главная
Русская классика
Белинский
Блок
Богданович
Гончаров
Горький
Грибоедов
Григорович
Давыдов
Дашкова
Дельвиг
Державин
Есенин
Жуковский
Измайлов
Карамзин
Куприн
Лермонтов
Майков
Некрасов
Никитин
Ознобишин
Островский
Пнин
Полежаев
Пушкин
Ростопчина
Рылеев
Станкевич
Толстой
Тютчев
Фет
Фигнер
Шевырев
Языков

Опрос
Вы любите читать?

Да!
Нет..


Друзья сайта


Антон-Горемыка часть 6

Антон-Горемыка часть 6

- Спасибо, отец родной, и то хозяюшка твоя накормила, дай ей господь
бог много лет здравствовать...
В это время Аксюшка подбежала к дяде, всползла к нему на колени и
обняла смуглую его шею тоненькими своими ручонками.
- Эка девчонка-то у меня баловливая какая, бабушка, - вымолвил мужик,
целуя ребенка. - Эка озорливая девчонка-то, - продолжал он, гладя ее по
головке. - Сядь-ка ты сюда, плут-девка, сядь-ка поближе к своему дядьке-то
да поешь... ну, а Ванюшка где?..
- А он, дядя Антон, на улицу ушел к ребятам.
- Ишь, пострел какой, прости господи, только и норовит, как бы ему из
дому прочь; погоди, Аксюшка, дай ему вернуться, вот мы ему с тобой шею-то
накостыляем... Слышь, бабка, озорник-ат мой от дому все отбивается.
- А господь с ним, не замай его, - молвила Архаровна, - пущай его
балует, пока невеличек...
- Какой невеличек!.. поглядела бы ты на него: парнишка куды на смысле,
такой-то шустрый, резвый, все разумеет, даром от земли не видать; да я ведь
посмеялся, я не потачлив, что греха таить, а бить не бью... оба они дороги
мне больно, бабка, даром не родные, во как, - продолжал он, лаская
Аксюшку, - во! не будь их, так, кажись, и мне, и хозяйке моей скорее бы
жизнь опостыла; с ними все как бы маленечко повеселее, право-ну!
- Вестимо, они теперь махочки, смыслу нет, а как подрастут, так тебе же
спасибо скажут, родимый, за добро твое...
- Э! бабка, было бы им ладно, а там что останется от моей бедности, то
и им достанется...
- Что ж, родимый, - спросила вдруг старуха, - брат небось весточку
посылает?..
- Нет, с той самой поры, как в солдаты взяли, ни слуху ни духу; и жена
и муж - словно оба сгинули; мы летось еще посылали к ним грамотку да денег
полтинничек; последний отдали; ну, думали, авось что и проведаем, никакого
ответу: живы ли, здоровы ли - господь их ведает. Прошлый год солдаты у нас
стояли, уж мы немало понаведывались; не знаем, говорят, такого, - что
станешь делать... Ну, а ты, старуха, кажись, сказывала нам, также не ведаешь
ничего про сына-то своего с того времени, как в некруты пошел...
- Нет, родимый, ничего не ведаю, - произнесла жалобно старуха и
отвернулась...
Антон и жена его принялись утешать побирушку.
- Да, - начал мужик, - на старости лет, вестимо, одной-то горько:
неравно помрешь, и похоронить-то некому.
- Ох, некому, кормилец, родимый ты мой, некому...
- А вот нам, коли молвить правду, не больно тошно, что брата нету: кабы
да при теперешнем житье, так с ним не наплакаться стать; что греха таить,
пути в нем не было, мужик был плошный, не работящий, хмельным делом почал
было напоследях-то заниматься; вестимо, какого уж тут ждать добра, что уж
это за человек, коли да у родного брата захребетником жил, - вот разве бабу
его - так жаль: славная была баба, смирная, работящая... ну, да видно, во
всем бог... на то его есть воля... ох-хо-хо...
Антон прислонил ложку к закраине чашки, уперся спиною в стену и
перестал есть; долго сидел он таким образом, пригорюнясь и не произнося ни
слова. Только изредка ласкал он Аксюшку, которая, положив русую головку свою
на грудь дяди, забавлялась медным крестиком, висевшим у него за пазухой.
Мало-помалу добродушное, кроткое лицо мужика нахмурилось; вытянувшиеся черты
его уже ясно показывали, что временная веселость и спокойствие исчезли в
душе бедняка; в них четко проглядывало какое-то заботливое, тревожное
чувство, которого, по-видимому, старался он не обнаруживать перед женою,
потому что то и дело поглядывал на нее искоса. Наконец Антон облокотился на
стол, взглянул еще раз на жену и сказал старухе голосом, который ясно
показывал, что он приготовлялся вымолвить ей совсем другое:
- Вот, бабушка, - так начал мужик, - было времечко, живал ведь и я не
хуже других: в амбаре-то, бывало, всего насторожено вволюшку; хлеб-то,
бабушка, родился сам-шост да сам-сём, три коровы стояли в клети, две
лошади, - продавал, почитай что кажинную зиму, мало что на шестьдесят рублев
одной ржицы да гороху рублев на десять, а теперь до того дошел, что
радешенек, радешенек, коли сухого хлебушка поснедаешь... тем только и
пробавляешься, когда вот покойник какой на селе, так позовут псалтырь
почитать над ним... всё гривенку-другую дадут люди...
Он оглянулся на Варвару; та сидела, закрыв лицо руками и несколько
отвернувшись от него; заметив, что слезы струились между ее пальцами, Антон
замялся.

 (голосов: 0)
Views Просмотров: 105


Интересное


Copyright © Электронные книги 2009