Электронные книги
Главная
Русская классика
Белинский
Блок
Богданович
Гончаров
Горький
Грибоедов
Григорович
Давыдов
Дашкова
Дельвиг
Державин
Есенин
Жуковский
Измайлов
Карамзин
Куприн
Лермонтов
Майков
Некрасов
Никитин
Ознобишин
Островский
Пнин
Полежаев
Пушкин
Ростопчина
Рылеев
Станкевич
Толстой
Тютчев
Фет
Фигнер
Шевырев
Языков

Опрос
Вы любите читать?

Да!
Нет..


Друзья сайта


Антон-Горемыка часть 5

Антон-Горемыка часть 5

Голыш

Хозяйка Антона была не одна: против красного угла избы, почерневшего
так, что едва можно было различить в нем икону, сидела гостья, старуха лет
пятидесяти. Свет из единственного светлого оконца падал прямо на нее.
Сморщенное, желтоватое лицо старухи, осененное космами седых волос, кой-как
скомканных под клетчатый платок, ее карие глаза, смотревшие из впадин своих
зорко и проницательно, острый тоненький нос, выдавшийся подбородок, лохмотья
и клюка - все это напоминало как нельзя лучше сказочную бабу-ягу или, по
крайней мере, деревенскую колдунью-знахарку. Но в сущности ничего этого не
было: старуха принадлежала просто-напросто к тем жалким побирушкам без
семьи, роду и племени, которые таскаются из села в село, из деревни в
деревню и кормятся мирским подаянием, или, как выражаются в простонародье,
"грызут окна".
- Здорово, Архаровна, - произнес Антон, видимо недовольный присутствием
гостьи.
- Здравствуй, кормилец ты мой, - отвечала, вздыхая, старуха и тотчас же
наклонила голову и явила во всей своей наружности признаки величайшей немощи
и скорби.
- Что те давно не видать в нашей стороне, - заметил мужик с явной
иронией, - мы уж думали, ты и вовсе не пожалуешь...
- Асинька?..
- Аль оглохла, старая?
- Не слышу, кормилец...
- Что те давно не видать? - крикнул Антон.
- Пришла по хлебушко, родимый ты мой, - простонала она жалобно, - не
дадут ли на старость люди добрые...
- Да, что говорить, - продолжал мужик, пристально на нее глядя, - что
говорить, хлебца-то небось и всякому хочется... иной вот и не так чтобы
больно нуждается, а глядишь, туда же канючит, словно и взаправду с голоду...
- С голоду, касатик, о-ох! с голоду, - отвечала она, принимая последнее
слово как исключительно до нее относящееся. - На старости лет куды те
горько, и помереть так негде...
- И-их, бабка, кажись, уж ты много больно берешь бедности на свою
душу, - вымолвил с досадою хозяин, - ишь вон сказывают, будто ты даром что
ходишь в оборвышах да христарадничаешь, а богаче любого из нашего брата...
нагдысь орешкинские ребята говорили, у тебя, вишь, и залежные денежки
водятся... правда, что ли?..
Он недоверчиво посмотрел ей в лицо.
- Ась?.. не слышу, родимый, - произнесла недвижно старуха.
- Да полно, так ли? погоди, дай-ка разуться, авось тогда услышишь.
Сказав это, Антон подошел к печке и стал раздеваться. Слова его,
казалось, однако, произвели на глухую старушонку не совсем обыкновенное
действие; лицо ее как бы внезапно оживилось, глаза, которые держала она
постоянно опущенными, быстро поднялись и окинули избу. Хозяин подошел к ней
и сел на лавочку; лицо Архаровны выражало по-прежнему скорбь и уныние.
- Что ты баял, кормилец?
Антон повторил побирушке слухи, носившиеся о ней на деревне.
- И-и-и! - проговорила она, качая седою головою, - невесть чего не
скажут злые люди, на злую речь слово купится...
- А что им, прибыль, что ли, какая?.. ишь ты сколько лет слоняешься по
белу свету да окна грызешь! куды девать деньги - вестимо, хоронишь про
черный день...
- В чужой руке ломоть велик, касатик, ину пору и хлебушка нетути, не
токма что денег, по миру пойдешь, тестом возьмешь... ох-хо-хо!..
- Ладно, толкуй, - отвечал, смягчаясь, Антон, - ну, да что тут, я
только так к слову молвил; если и водятся деньжонки, так известно, кому до
того дело... Варвара! чего нахохлилась? собери обед, смерть есть хоцца, да,
чай, и ребята проголодались.
Это обращалось к хозяйке дома, невзрачной бабенке, молчаливо сидевшей в
углу на скамейке поодаль от старухи. Она не принимала до сих пор никакого
участия в разговоре и только изредка поглядывала на мужа. Услыша слова его,
она повернула к нему изнуренное, бледное лицо свое, вздохнула и сказала:
- Чего я тебе дам, Антонушка... ох, ничего-то у нас нету...
- Кажись, намедни лучку осталось?
- Нет, не осталось - нагдысь ребята весь поели... - И она снова
вздохнула.
- Ну, давай хлеба, кваску... да полно тебе день-деньской
хохлиться-то... инда тоска берет, на тебя глядя...
Варвара поднялась, сняла с полки чашку, нацедила в кувшинчик кваску,
потом вынула из столового ящика остаток ржаного каравая, искалеченную
солоницу, нож и молча уставила все это перед мужем. После чего она тотчас же
уселась на прежнее свое место, скрестила руки и стала смотреть на него с
каким-то притупленным вниманием.
- Эй, ребятишки! - крикнул Антон, - вы и взаправду завалились на
печку, - ступайте сюда... а у меня тюря-то славная какая... э! постойте-ка,
вот я ее всю съем... слезайте скорее с печки... Ну, а ты, бабка, что ж, -
продолжал он голосом, в котором не заметно уже было и тени досады, - аль с
хозяйкой надломила хлебушка? - чего отнекиваешься, режь да ешь, коли
подкладывают, бери ложку - садись, - человек из еды живет, что съешь, то и
поживешь.

 (голосов: 0)
Views Просмотров: 97


Интересное


Copyright © Электронные книги 2009