Электронные книги
Главная
Русская классика
Белинский
Блок
Богданович
Гончаров
Горький
Грибоедов
Григорович
Давыдов
Дашкова
Дельвиг
Державин
Есенин
Жуковский
Измайлов
Карамзин
Куприн
Лермонтов
Майков
Некрасов
Никитин
Ознобишин
Островский
Пнин
Полежаев
Пушкин
Ростопчина
Рылеев
Станкевич
Толстой
Тютчев
Фет
Фигнер
Шевырев
Языков

Опрос
Вы любите читать?

Да!
Нет..


Друзья сайта


Антон-Горемыка часть 3

Антон-Горемыка часть 3

Проходя мимо, Антон не замедлил, однако, снять шапку; так прошел он
вдоль старого сада, флигелей, пчельника, пока наконец не поравнялся с
помещичьими ригою и овином. Тут он не только надел шапку, но даже
остановился: за плотным забором возносилось такое несметное множество скирд
убранного хлеба, что невольно разбегались глаза и вчуже забирала зависть.
Уже несколько лет сряду стояли они таким образом неприкосновенными,
непочатыми, приглашая каждого любоваться ими вдоволь. Поговаривали в
околотке, будто огромным этим запасам хлеба суждено было выжидать здесь
благоприятной и счастливой минуты всеобщего неурожая в губернии, на что, как
утверждали, были у владельца их свои особые соображения, не совсем чуждые
корысти; но слухам, известно, верить нельзя: чего не выдумают! Дело в том,
что чем далее глядел наш мужик на скирды, тем более потуплял голову, и,
наконец, господь знает отчего, совсем загрустил. Раздумье одолело его так
сильно, что он стал даже пропускать без внимания груды хвороста, валившиеся
у него с воза, тогда как прежде тщательно собирал сторонние веточки,
попадавшиеся на окраине дороги.
Между тем деревня все еще не показывалась. Темные тучи, сгустившиеся
над нею, окутывали ее сизой непроницаемой тенью; струйки белого дыма,
косвенно поднимавшиеся в сизом горизонте, давали, однако, знать о близости
избушек. Прежде всего попалась на пути маленькая кузница с дюжим кузнецом
Вавилою на пороге, который, приветливо кивнув Антону головою, вымолвил:
"Отколе?" и на ответ: "А из осинника", зевнул, перекрестив рот; там глянули
высокие "магазеи", за ними крестьянские густые огороды, а там потянулось и
самое село Троскино, расположенное по скату лощины. Толпа чумазых ребятишек,
игравших в бабки, стояла на улице подле колодца. Они, казалось, нимало не
замечали стужи и еще менее заботились о том, что барахтались, словно утки, в
грязи по колени; между ними находилось несколько девчонок с грудными
младенцами на руках. Семи- или восьмилетние нянюшки дули в кулаки,
перескакивали с одной ножки на другую, когда уже чересчур забирал их холод,
но все-таки не покидали веселого сборища; некоторые из них, свернувшись
комочком под отцовским кожухом, молча и неподвижно глядели на игравших.
Проезжая мимо, Ванюшка, начинавший было корчиться от стужи на своей
кляче, вдруг вытянулся, приосанился и крикнул, во сколько хватило силенки:
"Эй! пошли прочь!.. раздавлю!.. ишь лошадь едет..." Толпа дала дорогу,
окидывая седока завистливыми взглядами. Одна девчонка, рыженькая, курносая,
взъерошенная и вдобавок еще хромая, пустилась догонять воз, прыгая и вертясь
на одной ножке.
- Дядя Антон, дядя Антон, посади на воз! - кричала она. - Посади,
голубчик, на воз... золотой, посади, право-ну, посади!..
- Пошла прочь, - вымолвил Антон, грозя хворостиной, - чего привязалась!
Вот я те!..
Девчонка остановилась, дала ему проехать несколько шагов и потом снова
поскакала; только теперь, как бы назло, она коверкалась и ломалась
несравненно более, кричала звонче, приступала настойчивее, пока наконец,
выбившись из сил, поневоле должна была отказаться от своего преследования,
но и тут не упустила случая высунуть Антону язык и поднять рубашонку.
Изба Антона стояла у самой околицы и завершала собой правую линию села,
выдавшуюся в этом месте несколько вперед. Она бросалась в глаза своею
ветхостью: один бок ее, примыкавший к околице, почти сгнил дотла, отчего
остальная часть здания покачнулась и села на ту сторону. Кровля от тяжести
давившей ее когда-то соломы приняла совершенно другое направление; она
сползла наперед и грозила ежеминутным падением. Трубы не было; ее заменял
глиняный горшок с выбитым дном для дыму. Деревянный петушок, красовавшийся,
вероятно, в лучшие времена на макушке крыши, принял также свое направление
во время всеобщего обвала и уныло свесился влево. Единственное оконце,
заткнутое лохмотьями и обмазанное кругом глиною, глядело невыразимо кисло.
Изба со всех сторон подпиралась сучковатыми плахами, уподоблявшими ее
согбенному старику нищему, наступившему на костыли свои; словом, все на ней,
как говорится, было и валко, и шатко, и на сторону. Невыразимо тяжело и
грустно становилось на сердце, глядя на это жилище; даже Степан Бичуга,
сосед, вообще равнодушный ко всему житейскому, за исключением одной разве
косушки, и тот не проходил мимо без того, чтобы не оглянуть Антонову избенку
со всех сторон и не покачать заботливо лысою головою.

 (голосов: 0)
Views Просмотров: 103


Интересное


Copyright © Электронные книги 2009