Электронные книги
Главная
Русская классика
Белинский
Блок
Богданович
Гончаров
Горький
Грибоедов
Григорович
Давыдов
Дашкова
Дельвиг
Державин
Есенин
Жуковский
Измайлов
Карамзин
Куприн
Лермонтов
Майков
Некрасов
Никитин
Ознобишин
Островский
Пнин
Полежаев
Пушкин
Ростопчина
Рылеев
Станкевич
Толстой
Тютчев
Фет
Фигнер
Шевырев
Языков

Опрос
Вы любите читать?

Да!
Нет..


Друзья сайта


Петербургские шарманщики часть 4

Петербургские шарманщики часть 4

Русские и немецкие шарманщики

Хотя шарманка редко бывает уделом немцев, все-таки сходство промысла
дает им место в общем классе, нами описываемом.
Немецкие шарманщики бывают двух родов. Одни приходят к нам из
Швейцарии, Тироля, Германии и промышляют с самого детства, другие
образовались в Петербурге следствием каких-нибудь жизненных переворотов.
Вообще частный быт как тех, так и других не представляет большого интереса.
Они живут кучками на Сенной и Гороховой в самом жалком и незавидном
положении. Уж в том отчасти их натура виновата. Итальянец, например, предан
своему ремеслу душой и телом; он оборотлив, сметлив, хитер, весел и
веселостию своею завлекает, интересует, электризует свою публику. Немец -
сущая флегма; он вял, небрежен и не возбуждает никакого участия в русском
человеке, который любит, чтоб его тешили, не жалея усилий. Он никогда не
старается вас позабавить, произвести на вас приятное впечатление; напротив,
вся его цель - надоесть кому-нибудь одною и тою же скучною ариею и получить
деньги от выведенного из терпения обывателя, с условием оставить его в
покое.
Вот политика немецкого шарманщика, не всегда приносящая денежный
результат. Впрочем, средства их промысла довольно многочисленны: орган,
издающий пискливые звуки - "По всей деревне Катенька", сопровождаемые
заунывным аккомпанементом хозяина; арфа, на которой обыкновенно играет
сухощавая немка в огромном чепце и черной шали, немка с лоснящимся красным
лицом и необыкновенно острым носом, - в то время как муж ее выделывает на
своей скрипке быстрые вариации; ученые собаки, прыгающие на задних лапах под
музыку знаменитой поездки Мальбруга в поход и боязливо посматривающие на
плечистого хозяина, вооруженного бичом, годным для слона; виола с
приплясыванием и присвистыванием маленького тирольца, одетого в национальный
костюм; наконец, бродячие оркестры, состоящие или исключительно из одних
тромбонов, оглушающих скромных жителей дворов, или из двух-трех скрипок да
кларнета. Кроме того, подобно итальянцам, немцы-шарманщики имеют еще частные
промыслы: приготовляют зажигательные спички, курительные свечи, порошки,
воспитывают щенков, которых по окончании курса передают инвалиду с раздутой
губой, а инвалид сбывает их чувствительным томным барыням, носящим букли и
ридикюль, или чиновникам, отцам семейства, любящим делать сюрпризы дочерям и
не находящим для такого употребления ничего лучше мохнатых болонок или
курносых мопсов.
Немецких шарманщиков в Петербурге немного; большею частью они недолго
остаются в этом звании, нисколько не соответствующем их характеру.
Выгнанный хозяином безродный подмастерье, закутившийся лакей,
приказчик, пожертвовавший хозяйскими деньгами пристрастию к орлянке, свайке
и картам, а иногда и бедняк, лишенный места несправедливым барином,
составляют незначительную часть русских шарманщиков, ежедневно шлифующих
петербургские тротуары. Непреодолимое влечение оставлять последний грош в
заведении под фирмою: "с распивочной", рано или поздно заставляет его
обратиться к итальянцу, содержащему шарманщиков. Правда, и русские
шарманщики живут иногда в независимости от итальянца-хозяина, но уж не
иначе, как компаниею; редко, весьма редко кто-нибудь из них отделяется от
толпы и живет один с своим органом; ему нужно непременно "компанство",
товарищи; он вообще склонен к общественной жизни. Селятся они на
Петербургской стороне, в скромной лачужке, обнесенной с трех сторон
огородами; четвертая же, как водится, смотрит в узкий переулок, в
перспективе которого возвышается пестрая будка. В этих жилищах выказывается
вполне характер почтенных наших соотечественников, народных виртуозов, со
всею их беспечностью. Хотя горе (часто залетающее к русскому шарманщику)
приводит его иногда в такое положение, что хоть ложись да умирай с голоду,
но, несмотря на то, в нем, как и в каждом русском простолюдине, не угасает
стремление к "художеству". Он непременно оклеивает стены своей лачуги
любопытными картинками: "Торжество Мардохея", "Аман у ног своей любовницы",
"Мужики Долбило и Гвоздило, побивающие французов", "Вид города Сызрани"
(такого рода пейзажи состоят обыкновенно из маленьких пригорков в виде
сахарных головок, расположенных один на другом, с травкою на каждой вершинке
и увенчанных рядом кривых куполов), "Портной в страхе" и тому подобные
создания отечественной фантазии резко выдаются красными, пунцовыми и желтыми
пятнами на закопченных стенах. Рядом с изображением какого-нибудь
фельдмаршала, занимающего с лошадью все поле картины, вы увидите верхушку
помадной банки с надписью: "а ла виолет", или над трогательною сценою,
погребение кота мышами, тотчас же прилеплен портрет Кизляр-аги.
Нет ничего беспечнее русского шарманщика; он никогда не заботится о
следующем дне, и если случается ему перехватить кой-какие деньжонки,
обеспечивающие его на несколько дней, он не замедлит пригласить товарищей в
ближайший "кафе-ресторан", где за сходную цену можно получить пиво, селедку
и чай. Как неаполитанский лазарони, он не будет работать, если денег,
добытых утром, достаточно на вечер: нашатавшись досыта, наш виртуоз
возвращается домой, и если усталость не клонит его на жиденький тюфяк,
служащий ему постелью, он предается мирным занятиям, сродным мягкой его
душе: слушает, как один из его товарищей, грамотей труппы, читает добытые на
толкучке брошюрки. Его в особенности восхищают книги: "Жизнь некоторого
Аввакумовского Скитника, в брынских лесах жительствовавшего, и курьезный
разговор души его при переезде через реку Стикс", "Анекдоты Балакирева",
"Похождение Ваньки Каина со всеми его сысками, розысками и сумасбродною
свадьбою", "История о храбром рыцаре Францыле Венцыане и прекрасной королеве
Ренцывене", "Козел-бунтовщик, или Машина свадьба" - сочинение удивительное,
в эпиграф которому прилажено: "Все сочинения теперь в пыли, а это только что
взято из были"; "Кондрашка Булавин", "Вред от пьянства" - книги, в
особенности последняя, чрезвычайно назидательные, но приносящие как
читателям, так и слушателям мало существенной пользы.
К удивлению, в публике русский шарманщик как-то не общежителен, он мало
обращает внимания на своих слушателей, всегда почти пасмурен, недоволен
собою, разве завлечет его дружеский удар по плечу знакомого кучера с
приветствием: "Эх, брат Ванюха!!!"

 (голосов: 0)
Views Просмотров: 108


Интересное


Copyright © Электронные книги 2009