Электронные книги
Главная
Русская классика
Белинский
Блок
Богданович
Гончаров
Горький
Грибоедов
Григорович
Давыдов
Дашкова
Дельвиг
Державин
Есенин
Жуковский
Измайлов
Карамзин
Куприн
Лермонтов
Майков
Некрасов
Никитин
Ознобишин
Островский
Пнин
Полежаев
Пушкин
Ростопчина
Рылеев
Станкевич
Толстой
Тютчев
Фет
Фигнер
Шевырев
Языков

Опрос
Вы любите читать?

Да!
Нет..


Друзья сайта


Не в свои сани не садись

Не в свои сани не садись

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Общая комната в гостинице; на задней и по боковым стенам по двери, в левом
углу от зрителей стол.

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Степан сидит за столом и ест селедку на синей сахарной бумаге.
Половой стоит подле него с полотенцем на плече.

Степан. Что ты, братец, смотришь? Незавидное кушанье! Тонкое житье!
Третий день вот селедками пробавляюсь, а что в них проку-то, только пьешь да
в животе бурчит.
Половой. Что ваш барин-то, служащий?
Степан. Да, служили мы с барином-то без году неделю.
Половой. Что ж так мало-с?
Степан. Гм! где ему служить! Не то у него на уме, и притом же горд...
(Глотает с трудом.) Кто я, да что я! Да другие провинности да шалушки
водились, так все к одному пригнали, да и машир на хаус.
Половой. А имение-то есть у вас?
Степан. Было большое село, да от жару в кучу свело. Все-то разорено,
все-то промотано! То есть поверишь ли ты, друг мой, приехали мы это в
деревню - ни кола, ни двора; а хлеб-то на поле, так не глядели б глаза мои:
колос от колоса - не слыхать девичьего голоса.
Половой. А много ль душ-то?
Степан. У тятеньки-то было полтораста, а у нас только одиннадцать, да я
двенадцатый - дворовый. Вот и все.
Половой. Зачем же ваш барин сюда приехал?
Степан. Жениться хочет, из себя очень красив... Как женюсь, говорит, на
богатой, все дела поправлю.

Голос за сценой: "Степан!"

Иду-с. (Завертывает селедку в бумагу и кладет в карман. Уходит.)

Половой стирает со стола полотенцем. Бородкин и Маломальский входят.


ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Бородкин и Маломальский.

Бородкин. Теперича которые я вина получил, Селиверст Потапыч, так
останетесь довольны, первейшие сорта.
Маломальский. Молодцы! Соберите чайку... поскорей... лучшего...
(Садится за стол.)
Бородкин. Если вы теперича попробуете, так вы завсегда будете
предпочитать брать у меня. А я вам, Селиверст Потапыч, завсегда могу этим
делом услужить.

Половой приносит чай и ставит на стол. Бородкин начинает мыть чашки и
разливать.

Позвольте вас попотчевать бутылочку лисабончику.
Маломальский. Я, брат, ничего... я выпью.
Бородкин. Мальчик! Паренек!

Входит мальчик.

Сбегай в лавку, скажи приказчику, чтоб отпустил бутылку лисабону лучшего.

Мальчик уходит. Бородкин разливает чай.

А ему, Селиверст Потапыч, нет, врет, - не удастся ему замарать меня.
Маломальский. Теперича, если ты ведешь свой дела правильно и, значит,
аккуратно... ну, и никто тебя не может замарать.
Бородкин. Я, истинно, Селиверст Потапыч, благодарю бога! Как остался я
после родителя семнадцати лет, всякое притеснение терпел от родных, и
теперича, который капитал от тятеньки остался, я даже мог решиться всего
капиталу: все это я перенес равнодушно, и когда я пришел в возраст, как
должно - не токма чтобы я промотал, или там как прожил, а сами знаете, имею,
может быть, вдвое-с, живу сам по себе, своим умом, и никому уважать не
намерен.
Маломальский. Это ты в правиле... действуешь.
Бородкин (стучит крышкой чайника). Кипяточку!

Половой подходит и берет чайник.

Маломальский. Ты... имеешь свою... правилу...
Бородкин. Опять, Селиверст Потапыч, за что он меня обижает?
Маломальский. Он не должон этого...
Бородкин. Теперича он пущает слух, якобы, то есть, я занимаюсь этим
малодушеством - пить. Так это он врет: кто меня видел пьяным!.. Опять хоша б
я доподлинно пил, все-таки, стало быть, на свои: что ли, я на его счет буду
пить? А все это, главная причина - одна зависть.

Половой приносит воды. Бородкин разливает.

А может, он того не знает, что я плевать хотел на все это.
Маломальский. Слушай, ты! Оставь втуне... пренебреги! Как ты свой круг
имеешь дела, и действуешь ты, примерно, в этом круге... так ты и должон
действовать, и тебе ничего не может препятствовать никто.
Бородкин. Все-таки обидно. Говорится пословица: добрая слава лежит, а
худая бежит. Зачем я теперь скажу, про человека худо? Лучше я должен сказать
про человека хорошо.
Маломальский. Это ты правильно говоришь.
Бородкин. Всякий по чужим словам судит. А почем он знает: может, он мне
этим вред делает. Я жениться хочу, так кому же это нужно, когда про человека
такая слава идет.
Маломальский. Слушай! Коли ты женишься... кто же может ему поверить...
потому как он пустой человек и, с позволения сказать, ничтожный его весь
разговор... Никому вреда... окромя себе.
Бородкин. Конечно, Селиверст Потапыч, всякий знает, что все это
наносные слова, да к чему же это-с? Что я ему сделал? Я об нем и думать-то
забыл, потому как он есть невежа и ругатель.
Половой (приносит бутылку). Прикажете откупорить?
Бородкин. Откупори да бокальчиков дай.
Половой. Сейчас. (Откупоривает, подает на подносе два бокала и
наливает.)
Бородкин. Пожалуйте-с. (Берут бокалы и пьют.) Как на ваш вкус?
Маломальский. Ничего... живет... Эй ты! Прибирай чай.
Бородкин. Я вам это самое по полтинничку поставлю. (Молчание. Пьют.) А
я вам вот... перед истинным... то есть не то чтобы пьянство или там что
другое, а больше того стараюсь, чтобы люди про меня хорошее говорили. Как
живу я при матушке теперича пятый год, сами знаете, честно и благородно...
Пожалуйте еще... выкушайте. (Наливает.) Никого я не трогаю, значит никому до
меня дела нет. Конечно, я по молодости своей обязан уважать старшим, да не
всякому же: другой не стоит того и внимания, чтоб ему уважать-то. А я к вам
с просьбою, Селиверст Потапыч, заставьте за себя богу молить. (Встает и
кланяется в пояс.)
Маломальский. Какая же может быть твоя просьба?
Бородкин. Это дело будет касаться Максима Федотыча... Я теперича буду
вас просить замолвить за меня словечко.
Маломальский. То есть насчет чего же... это... касающее?..
Бородкин. Насчет Авдотьи Максимовны-с! Есть на то мое желание и
маменькино-с.
Маломальский. Это ничего... это можно...
Бородкин. Вы не думайте, Селиверст Потапыч, чтобы я польстился на
деньги, или там на приданое, ничего этого нет; мне что приданое, бог с ним,
потому у меня и своего довольно; а как собственно я оченно влюблен в Авдотью
Максимовну. Стараюсь об ней, примерно, не думать - никак невозможно, потому
это сверх моих чувств. Поверите ли, Селиверст Потапыч, сядешь это вечером
дома к окну, возьмешь гитару собственно как для увеселения себя, - такая
найдет на тебя тоска, что даже до слез.
Маломальский. Это я могу... орудовать...
Бородкин. И мне, кажется, ничего в жизни не надо, кроме как если бы
Максим Федотыч отдали за меня Авдотью Максимовну, хотя бы даже безо всякого
награждения.
Маломальский. Это все в наших руках.
Бородкин. Будьте отец и благодетель! Нынче Максим Федотыч зайдут к вам,
так уж вы ему поговорите, а уж я вам по гроб жизни буду обязан, то есть вот
как-с - скажите: Иван, сделай то, я всей душой-с. Прикажете еще бутылочку
послать?
Маломальский. Что ж... посылай...
Бородкин (половому). Пошли мальчика-то, чтоб еще бутылочку принес.
Половой. Слушаю-с. (Уходит.)

Входит Русаков. Бородкин быстро встает и раскланивается. Маломальский
тоже встает.

Неполный вариант произведения.

 (голосов: 0)
Views Просмотров: 110


Интересное


Copyright © Электронные книги 2009